Россия продолжает отгружать продовольствие в Иран и другие страны Персидского залива, несмотря на возникающие сложности. Россия остается ключевым игроком на мировом зерновом рынке, номером один по пшенице. Но зерно больше не единственный драйвер экспорта продовольствия – мы стремимся поставлять за рубеж продукцию с более высокой добавленной стоимостью. Об этом в интервью «Российской газете» рассказал руководитель Федерального центра «Агроэкспорт» Илья Ильюшин.
— На фоне эскалации конфликта на Ближнем Востоке есть ли проблемы с экспортом российского продовольствия в Иран и другие страны Персидского залива?
Илья Ильюшин: Конечно, есть определенные сложности, но наши компании продолжают производить отгрузки продукции. Большинство российских экспортеров как работали, так и готовы продолжать поставлять продукцию в Иран. Это страна с населением более 90 миллионов человек, импортозависимая по продуктам питания. Глобально снижения российского экспорта в этом направлении мы не видим. Что касается всего Персидского залива – отгрузки туда не прекращаются. Да, фрахт и страховки могут дорожать, но поставки идут.
— По данным ФТС, экспорт продукции АПК в 2025 году снизился на 4,1% (до 40,9 млрд долларов). Но при этом внутри отрасли все говорят о росте. Какова реальная картина?
Илья Ильюшин: Это не совсем корректная цифра, она не учитывает экспорт рыбы и морепродуктов, выловленных за пределами таможенной зоны Российской Федерации, а также ряд других позиций, включенных в Федеральный проект «Экспорт продукции АПК». По итогам прошлого года объем экспорта продукции АПК составил 41,6 млрд долларов. В прошлом году он вырос по большинству ключевых продуктовых групп. Так, поставки продукции масложировой отрасли выросли на 5,2% по сравнению с 2024 годом, пищевой и перерабатывающей промышленности – на 12%, рыбы и морепродуктов – 19%, мясной и молочной продукции – на 20%.
Отдельно хочу отметить, что экспорт продукции с высокой добавленной стоимостью вырос на 12% в стоимостном выражении и достиг почти 20 млрд долл. В общей структуре экспорта продукция с высокой добавленной стоимостью уже составляет почти половину – 48% по итогам 2025 года.
Небольшое снижение показателя экспорта в прошлом году связано с сокращением поставок зерновых, которое произошло из-за снижения урожая в 2024 году вследствие засухи и климатических условий, особенно на юге страны. Это повлияло на объемы предложения в первом полугодии 2025-го. Поскольку зерно – наша крупнейшая товарная группа, его просадка сказалась и на общих показателях экспорта.
Тем не менее, Россия как была, так и остается ключевым игроком на мировом зерновом рынке, номер один по пшенице. За последние 20 лет мы существенно нарастили объемы поставок нашим партнерам. За пять лет мы экспортировали зерно в более чем 140 стран. Продукция с высокой добавленной стоимостью уже составляет почти половину всего агроэкспорта.
— Министр сельского хозяйства Оксана Лут объясняла снижение экспорта неудобным для продавцов валютным курсом. Есть ли другие причины – например, насколько велико санкционное давление на российских экспортеров продовольствия?
Илья Ильюшин: Наши компании уже практически адаптировались к санкционному давлению. В 2022/23 годах было тяжело, но сейчас мы нормализовали и цепочки поставок, и взаиморасчеты. Санкции, конечно, являются сдерживающим фактором для отдельных экспортеров, но не являются определяющими. Для ряда продуктов – таких как рыба, свекловичный жом, рапсовое масло – введение ограничений со стороны Европы потребовало изменения географии поставок. Но переориентация с европейского на азиатские и другие рынки в целом идет успешно.
Что касается платежей: трудности возникали скорее из-за незнания и перестраховки отдельных банков. С ними велась работа, в том числе и через сельхозатташе, с целью донести информацию о том, что продукты питания не попадают под санкции напрямую. Тем не менее, некоторые банки посчитали для себя слишком рискованным работать с российскими контрагентами. Но, несмотря на все сложности, российские компании нашли возможности осуществлять платежи. Страны Евросоюза, отказавшись от наших товаров, вынуждены покупать аналоги дороже у других поставщиков.
— На этом фоне растут поставки каких-то нишевых продуктов. Экспорт мороженой малины взлетел на 69%, гречихи – на 150%. Получается, делать ставку на нишевые продукты выгоднее, чем пытаться накормить пшеницей весь мир?
Илья Ильюшин: Нельзя делать категоричный выбор «или – или». Каждый продукт имеет свой рынок и своего потребителя. Мороженая малина – нишевый продукт, в прошлом году мы действительно нарастили ее экспорт. На общий объем аграрного экспорта это не очень влияет, но для конкретного производителя это возможность расширить бизнес, а для страны – диверсифицировать продуктовую линейку экспорта.
Стратегически нам интересна именно переработка. Правительство и Минсельхоз стимулируют производство товаров с высокой добавленной стоимостью. Именно на это мы делаем ставку. Весь прошлый год «Агроэкспорт» уделял особое внимание продвижению таких категорий, как продукты переработки зерна и масличных, кондитерские, молочные изделия, детское питание. Чтобы продать их за рубежом, нужен маркетинг, правильная логистика, выстраивание связей. Это сложнее, чем просто продать сырьевой товар, но именно там основной потенциал роста.
— Россельхознадзор в 2025 году открыл для нас 11 новых рынков, включая поставки свинины в Боснию или рыбы в ЮАР. Вот эти страны – Гвинея, Конго, Оман – они вообще знают, что Россия может кормить не только зерном, но и сложной продукцией?
Илья Ильюшин: Открытию рынка предшествует большая работа. Это не так, что сегодня мы захотели зайти в какую-то новую страну – и завтра продали продукцию на миллионы долларов. Россельхознадзор контактирует с коллегами из этих стран, они приезжают, смотрят наши предприятия, оценивают фитосанитарные и ветеринарные риски. Прежде чем начинать эту работу, мы проводим аналитику и рекомендуем, какие рынки перспективны. Так что да, они знают, что Россия — это не только зерно. За последние годы мы выросли по многим позициям, о которых раньше и не думали.
— Минсельхоз развивает институт своих представителей за рубежом. Объясните механику: вот хочу я, рязанский производитель колбасы, выйти на рынок Катара. Что я делаю? Звоню этому атташе, и он встречает меня в аэропорту с табличкой и находит покупателя?
Илья Ильюшин: Не совсем так. Атташе — это наши глаза, руки и ноги на местах. Они взаимодействуют с местными властями и бизнесом, помогая российским компаниям закрепиться на рынках. Но, прежде чем идти к атташе, нужно сделать домашнюю работу.
Если у вас нет знаний и понимания, куда идти с вашей колбасой, вы обращаетесь в «Агроэкспорт». Мы отрабатываем запрос, подсказываем шаги: может быть, вам нужна аттестация или аккредитация. Мы делаем анализ рынков, где вам выгоднее работать, и только потом связываем вас с атташе, который дает список потенциальных покупателей и совместно с нами сопровождает сделку до факта отгрузки. Все эти услуги абсолютно бесплатны и доступны в том числе малому и среднему бизнесу.
— Помимо далеких стран, у нас есть «свои» – ЕАЭС. Туда поставки выросли, причем Беларусь неожиданно стала главным покупателем нашего подсолнечного масла и свинины. А как же вечный нарратив про «белорусское — значит качественное»? Получается, они и сами с удовольствием едят наше?
Илья Ильюшин: По итогам года экспорт в ЕАЭС увеличился на 23% и достиг почти 9 млрд долларов, это 22% всего аграрного экспорта. Для наших молочников, кондитеров, производителей готовых продуктов страны постсоветского пространства – исторически понятный и довольно большой рынок.
Что касается Беларуси, то тут нет ничего удивительного. Россия – номер один в мире по экспорту подсолнечного масла. Если оно востребовано во всем мире, почему оно не должно быть востребовано у белорусских потребителей?
По свинине: за последние два года производство в России сильно выросло, экспорт свинины и субпродуктов увеличился в прошлом году на 24% в физическом объеме. Белорусским покупателям нравится наша свинина – почему бы не покупать? Мировая торговля подразумевает, что страны импортируют и экспортируют разные продукты. Если это не вредит местным производителям и закрывает потребности, в этом нет никаких рисков. Тем более что это наши ближайшие соседи с общей историей, общими привычками потребления.
— Экспорт мяса и молока растет двузначными темпами. Свинину пустили в Китай, индейку – во многие страны. Не боитесь, что это приведет к росту цен на внутреннем рынке и сделает наши сосиски «золотыми» для своих же граждан в погоне за экспортной выручкой?
Илья Ильюшин: Ситуация обратная: экспорт позволяет находить новые рынки, поддерживать рост производства и его маржинальность, сохранять инвестиции. Коллеги из профильных ведомств в еженедельном режиме следят за балансами спроса и предложения. Приоритет – полное обеспечение внутреннего рынка. Бояться, что экспортеры вдруг все вывезут и полки опустеют, не нужно. Китайцы не съедят всю российскую свинину, даже если очень захотят. А если захотят – будем думать, но баланс сохраним.
К тому же потребление мяса в России уже достигло 83 кг на человека, дальнейший серьезный рост маловероятен. Это значит, что отрасль сможет развиваться дальше только за счет внешних рынков. Плюс в Китае востребованы куриные лапы, крылья, свиные уши, пятачки и другие субпродукты – то, что у нас не едят и раньше перерабатывали в муку. Возможность продавать такие субпродукты позволяет производителям повышать маржинальность и наращивать производство мяса в целом, в том числе для внутреннего рынка.
— Россельхозбанк прогнозирует, что в 2026-м мы отыграем падение и экспорт может составить 43,5 млрд долларов. За счет чего планируете расти? Ведь зерновой потенциал ограничен урожаем, а цены на удобрения и логистика кусаются.
Илья Ильюшин: Мы оптимистично смотрим на этот год. Урожай 2025-го был лучше, чем в позапрошлом году, мы перешли в 2026-й со значительными объемами, которые сейчас вывозим. Плюс перспективы урожая 2026-го пока хорошие. Но зерно – не единственный драйвер. У нас рекордный урожай масличных – больше 33 млн тонн. У рыбохозяйственного комплекса хорошие перспективы, включая переработанную продукцию. Кондитерские, молочные изделия, мясо птицы, свинина – все эти категории прибавляют.
По данным на 5 апреля, экспорт масложировой продукции вырос на 37%, рыбы и морепродуктов – на 26%, молочки – на 17%. Три месяца – срок небольшой, но тенденция понятна: наша конкурентоспособность сохраняется, экспорт продолжит рост по широкому спектру продукции.
— К 2030 году агроэкспорт должен достичь 55,2 млрд долларов. До этой цифры еще далеко. Какой продукт станет для нас «нефтью» будущего в АПК? Может, есть «темная лошадка», о которой мы пока не догадываемся?
Илья Ильюшин: Вряд ли это будет один продукт. Мы должны рассматривать всю корзину. Основные драйверы сохранятся: зерно, масло, рыба, мясо. Но будут расти и другие категории, в том числе экспорт переработанной продукции.
Или, например, зернобобовые. За 10 лет мы увеличили долю в мировом производстве гороха, нута и чечевицы с 6 до 10%, став крупнейшим производителем среди стран-экспортеров. Если несколько лет назад об этом никто не думал, то сейчас Россия конкурирует с ведущими экспортерами гороха.
Халяльная продукция – еще один быстрорастущий сегмент. Мы видим хороший спрос в мусульманских странах. В 2025 году экспорт халяльной продукции вырос на 3,2% и достиг 388 млн долл.
Что касается географии, то, конечно, мы смотрим на Ближний Восток, ЮВА, Африку. Например, Африка — это самый быстрорастущий континент в ближайшие годы с точки зрения численности населения. Да, там сложная логистика, местная специфика, но потенциально это рынок, где людей нужно будет кормить. И конечно, Китай и Индия. В частности, товарооборот с КНР постоянно растет, причем не только за счет сырья, но и за счет товаров с добавленной стоимостью: мясо, кондитерские, молочные изделия. В прошлом году наши поставки в КНР выросли на 20% в стоимостном выражении. Потенциал роста еще огромен. Так что нам предстоит большая работа. В ее рамках мы организуем деловую миссию в Гуанчжоу в июне этого года.
Источник: Российская газета